Рисунок 1. Динамика числа научных статей, содержащих термины translanguaging и/или translingualism

Количественный анализ данных

Анализ частотности упоминаний терминов в научных работах показал, что термин translingualism имеет более широкое распространение в русскоязычном научном дискурсе, встречаясь в 55 статьях (72,37% выборки), тогда как translanguaging упоминается в 27 публикациях (35,55%). В большинстве статей употребляется только один термин, однако в 6 статьях авторы обращаются к обоим терминам. Это соотношение отражает более глубокую интеграцию термина translingualism в отечественную научную традицию. Совместное упоминание обоих терминов отмечено лишь в шести работах (7,89%), что подтверждает их относительно независимое функционирование в исследовательском контексте и указывает на разделение областей их применения.

Тематическое распределение публикаций демонстрирует достаточно четкую специализацию терминов по научным областям. Термин translanguaging преимущественно используется в работах по социолингвистике (11 статей) и лингводидактике (6). Эта тенденция отражает практико-ориентированный характер концепции, связанной с изучением языковых контактов и билингвального образования. В то же время термин translingualism обнаруживает ярко выраженную концентрацию в литературоведческой тематике (31 статья), что составляет более половины всех упоминаний. Также заметно его присутствие в лингводидактике (7), лингвокультурологии (6) и социолингвистике (5). Общая тематическая картина научных работ подтверждает мультидисциплинарный характер исследуемой области: литературоведение (34 статьи), социолингвистика (14), лингводидактика (11), что говорит о широком спектре научных областей, обращающихся к данной проблематике.

Особенно показателен анализ вариантов перевода английских терминов на русский язык, встречающихся в статьях. Для термина translanguaging зафиксировано 11 различных переводческих эквивалентов, среди которых преобладают «трансъязычие» (15 упоминаний), «транслингвизм» (7) и «транслингвальность» (6). Многообразие переводов указывает на продолжающийся процесс терминологической адаптации и поиск наиболее точных соответствий в русском языке. Стоит особо отметить наличие варианта «транслингвизм», что является ошибочным переводом англоязычного термина, однако занимающим второе место по частотности вариантов перевода термина translanguaging на русский язык. Примечательно появление описательных вариантов перевода («гибридные коммуникативные практики», «трансъязыковая коммуникация»), что отражает стремление исследователей подчеркнуть содержательные аспекты термина и облегчить его понимание в российском научном контексте. Для термина translingualism характерна меньшая вариативность (7 переводов) при значительном преобладании эквивалента «транслингвизм» (46 упоминаний), что говорит о более устойчивом положении этого термина в научном обиходе. Важно отметить наличие четырех общих вариантов перевода для обоих терминов («транслингвальность», «трансъязычие», «транслингвизм», «транслингвальные практики»), что может указывать на определенное смысловое пересечение терминов и тенденцию к формированию единого понятийного поля в российской научной среде.

Анализ ключевых слов, используемых в исследуемых публикациях, выявил высокую степень разнообразия понятийного аппарата: из 473 ключевых слова 436 (92,18%) оказались уникальными. Среди наиболее частотных ключевых слов выделяются «транслингвизм» (35), «билингвизм» (12), «трансъязычие» (9), «транслингвальность» (6), «многоязычие» (6). Это показывает процесс переосмысления в научном дискурсе концепции би- и полилингвизма, в особенности в ситуации сочетания русского языка с еще одним или несколькими языками. Присутствие в ключевых словах таких терминов, как «глобализация» (3), «культурная идентичность» (3), «межкультурная коммуникация» (4), подчеркивает социокультурный контекст исследований и их направленность на анализ современных языковых процессов в условиях глобальных трансформаций.

Обращение к авторитетным источникам показывает, кто оказывает наибольшее влияние на развитие транслингвальной проблематики в русскоязычном научном сообществе. Наиболее цитируемыми учеными стали З. Г. Прошина (26 упоминаний), О. Гарсиа (25), С. Канагараджа (15), У. М. Бахтикиреева (14), Ли Вэй (13) и О. А. Валикова (12). Частое обращение к работам отечественных исследователей среди наиболее цитируемых авторов свидетельствует о формировании российской школы транслингвальных исследований. При этом значительная опора на работы зарубежных ученых (О. Гарсиа, С. Канагараджа, Ли Вэй, C. Келлман) указывает на интегрированность российской научной мысли в международный контекст. Характерно, что среди часто цитируемых авторов присутствуют специалисты разных направлений: от социолингвистики и педагогики (О. Гарсиа, Ли Вэй) до литературоведения и культурологии (У. М. Бахтикиреева, О. А. Валикова, С. Келлман, М. В. Тлостанова), что подтверждает междисциплинарный характер исследуемой области.

Значительное внимание в проанализированных публикациях уделяется определению и обсуждению терминов. В 55 статьях представлены дефиниции исследуемых терминов, что составляет 72,4% от общего числа работ. Такой высокий показатель свидетельствует о стремлении научного сообщества к терминологической ясности и теоретическому осмыслению новых понятий. При этом 37 работ (48,7%) содержат иллюстрации к анализу языковых и культурных явлений, примеры из транслингвальных явлений. Этот баланс между теоретической разработкой и практическим применением указывает на постепенный переход от начального этапа осмысления терминологии к более глубокому исследованию на основе эмпирического материала. Растущее число работ с обращением к практическому материалу свидетельствует о применимости транслингвального подхода и его инструментальной ценности для анализа языковых контактов и культурных взаимодействий.

Исследование смежных терминов и предтерминов, используемых в связи с основными исследуемыми терминами, выявило богатый понятийный аппарат, включающий 206 единиц, из которых 46 % являются уникальными. Наиболее частотными оказались термины «транскультурация» (23), «транслингвальная литература» (18), «писатель-транслингв» (14), «автор-транслингв» (11), «транслингвальный художественный текст» (11), «транслингв» (10), «транслингвальный текст» (10) и «транслингвальный автор» (10). Эта статистика отражает явный уклон в сторону литературоведческой проблематики, что согласуется с общим тематическим распределением публикаций. Также заметна частотность терминов, связанных с транскультурной тематикой («транскультурация» – 23, «транскультурализм» – 8, «транскультурная литература» – 8, «транскультура» – 7), что указывает на тесную концептуальную связь языковых и культурных аспектов исследуемых явлений. Большое разнообразие смежных терминов свидетельствует о продолжающемся процессе формирования и расширения понятийного аппарата, необходимого для комплексного описания транслингвальных и транскультурных феноменов, а также указывает на необходимость систематизации понятийного аппарата формирующейся области знаний.

В целом, количественный анализ позволяет сделать вывод о более глубокой укорененности термина translingualism в российском научном дискурсе. Наиболее частотно его употребление в статьях по литературоведческой тематике, что продолжает англоязычную традицию. Число упоминаний термина translanguaging также возрастает в работах по социолингвистике и лингводидактике, что также говорит об опоре русскоязычных ученых на англоязычный научный дискурс. Многообразие переводов, ключевых слов и смежных терминов отражает динамичный процесс формирования нового научного направления, интегрирующего различные дисциплинарные подходы к изучению языковых контактов и межкультурных взаимодействий.

Качественный анализ дефиниций

Качественный анализ дефиниций термина translanguaging, представленных в отечественных научных публикациях, позволяет выявить многоаспектный характер его интерпретации и концептуализации в русскоязычной научной парадигме. Систематизация определений, которые предлагают авторы в своих статьях, демонстрирует несколько ключевых направлений осмысления данного термина.

В российском научном дискурсе translanguaging преимущественно интерпретируется как динамичный процесс использования языковых ресурсов, характеризующийся плавным синергетическим переходом между лингвокультурами при сохранении культурной идентичности говорящих. Термин определяется как особая коммуникативная практика билингвов, акцентирующая внимание на интегративном характере их лингвистического репертуара вместо представления о языках как дискретных системах. Принципиальным аспектом данной интерпретации выступает не просто смешение кодов, а сознательная интеграция языковых элементов, превращающая этот процесс в осмысленную стратегию коммуникации. Многие исследователи подчеркивают естественность и распространенность этого явления, используя терминологию, отражающую идею гибридизации: «смешение кодов», «гибридные языковые формы», «англо-местный билингвизм». В российском контексте особое значение приобретает сохранение национальной и культурной идентичности пользователей языков, что связано с социально-политическим характером многоязычия на постсоветском пространстве.

Второй значимый кластер определений актуализирует педагогический аспект термина, представляя его как методический прием в обучении языкам: стратегия «одновременного использования ресурсов двух языков» (Рингблом, 2021: 40), «метод […] использование склонности многоязычных учащихся к смешиванию известных им языков в качестве ресурса» (Головко, 2022: 140). В дидактическом контексте данный термин интерпретируется как инструмент билингвального образования, способствующий эффективному обучению школьников, владеющих двумя языками. В отличие от традиционных образовательных моделей, рассматривающих недостаточное владение целевым языком как проблему, транслингвальный подход предлагает использовать весь языковой репертуар учащегося как ресурс для освоения второго языка. Такая модель предполагает формирование гибкой образовательной среды, где языковые барьеры воспринимаются не как препятствие, а как платформа для развития языковой компетентности.

Третья группа определений фокусируется на теоретико-методологическом аспекте термина, интерпретируя его как «сформировавшийся относительно недавно теоретический подход к осмыслению языковой и речевой деятельности многоязычных людей» (Головко, Шейко, 2021: 1027), «подход к билингвизму, в центре которого оказываются не языки, как это было долгое время, а практики билингвов» (Минакова, Унарокова, 2020: 75). В этом ракурсе translanguaging представляется как альтернативная парадигма осмысления билингвизма, смещающая фокус с языковых систем на речевые практики.

Особое место в дефинициях занимает дифференциальный аспект, в рамках которого translanguaging сопоставляется со смежными терминами. Наиболее часто проводится разграничение с терминами «билингвизм», «переключение кодов» и «смешение кодов». Примечательно, что в ряде определений translanguaging трактуется как «альтернатива традиционных терминов («билингвизм», «мультилингвизм», «кодовое переключение», «смешение кодов» и др.), имплицирующих базовый статус монолингвизма» (Гриценко, Ненашева, 2017: 33). Подобная дифференциация отражает концептуальный сдвиг от структуралистского понимания языковых контактов к постструктуралистской парадигме. Тем не менее, критический анализ дефиниций выявляет определенные противоречия в интерпретации термина. В частности, наблюдается терминологическая неоднозначность: в некоторых дефинициях translanguaging отождествляется с традиционными понятиями («двуязычие», «многоязычие»», «смешение и переключение языковых кодов»), в то время как другие определения подчеркивают его концептуальную новизну. Кроме того, в ряде определений присутствует оценочный компонент, представляющий translanguaging как негативное явление («показатель аттриции родного языка» (Еленевская, 2020: 148)), что контрастирует с преимущественно позитивным или нейтральным характером большинства дефиниций.

Анализ метафорического аппарата, используемого в определениях, обнаруживает преобладание метафор жидкости и движения: плавный переход, перетекание, проницаемость языков, что акцентирует динамический, процессуальный характер феномена. Данные метафоры подчеркивают отказ от жестких границ между языковыми системами и представление о гибкости и текучести языковых ресурсов. Примечательно также использование метафоры репертуара, которая подразумевает наличие разнообразных средств и инструментов, находящихся в распоряжении многоязычного индивида.

Роль термина translanguaging в русскоязычной научной парадигме определяется его трансформативным потенциалом как альтернативного взгляда на языковые контакты, ставящего под сомнение существование жестких границ между языками. Анализ дефиниций показывает, что данный термин представляет собой многогранный концепт, интерпретируемый одновременно как коммуникативная практика, педагогический метод и теоретический подход. Сущностными характеристиками translanguaging выступают: представление о языковых ресурсах многоязычного индивида как едином репертуаре; акцент на естественности описываемого явления; ориентация на коммуникативную эффективность и креативный потенциал; противопоставление монолингвальной идеологии. В отечественном дискурсе этот термин приобретает преимущественно социокультурный и образовательный характер, становясь основой для разработки билингвальных образовательных программ и трансформации подходов к языковому обучению.

В русскоязычном научном дискурсе термин translingualism концептуализируется как сложный, многоаспектный феномен, отражающий динамику взаимодействия языков и культур в условиях билингвальных и мультикультурных контекстов. Анализ дефиниций из статей позволяет выделить ключевые смысловые векторы, формирующие специфику понимания этого термина в отечественной академической традиции.

В русскоязычном научном дискурсе translingualism в первую очередь концептуализируется как металингвистический процесс, характеризующийся синергетическим взаимодействием лингвокультур. Центральное место в большинстве определений занимает культурологический аспект термина, трактуемый как «синергетическое взаимовлияние лингвокультур» (Шишлова, Тванба, 2023: 126), «проницаемость языков, их взаимовлияние» (Поплавская, Шилей, 2022: 600), «плавный переход от одной лингвокультуры к другой» (Шеуджен, 2023: 92). Ключевой характеристикой, акцентируемой в дефинициях, выступает формирование смешанного дискурса при отсутствии полной ассимиляции и сохранении лингвокультурной идентичности пользователей языков. Такая интерпретация отражает концептуальный сдвиг от бинарной оппозиции «родной – чужой язык» к модели спектра гибридного языкового пространства, где интеграция систем осуществляется через проницаемость языковых границ. Этот подход подчеркивает взаимодействие не просто языковых систем, а целостных лингвокультурных комплексов, что позволяет рассматривать translingualism как многомерное явление на пересечении лингвистики и культурологии.

Вторым значимым аспектом концептуализации translingualism в русскоязычном научном дискурсе выступает его литературоведческое осмысление как художественного феномена: «исключительное пользование чужим языком в художественном творчестве» (Хугаев, 2009: 63), «способность использовать в равной степени в литературном творчестве оба языка» (Яковлева, 2017: 499), «переход писателя от одной лингвосистемы к другой» (Битокова, Канкулова, 2024: 138). В этом контексте translingualism позиционируется как специфическая характеристика творческой личности, способной пересекать языковые границы в процессе создания художественных текстов. Особое внимание уделяется культурно-идентификационному измерению: translingualism рассматривается как механизм сохранения национальной идентичности в условиях языковой гибридизации. Многие исследователи подчеркивают, что практика создания текстов на неродном языке не приводит к утрате культурной принадлежности, а служит средством зашифровки иной культурной реальности и передачи информации о своём этносе через язык-посредник.

Третьим ключевым направлением осмысления термина translingualism в российских исследованиях выступает его когнитивно-прагматическое измерение. Этот аспект проявляется в определениях, фокусирующихся на когнитивной составляющей явления как особого вида «речемыслительной деятельности творческой билингвальной личности» и онтологии языкового и иноязыкового бытия (Яковлева, 2017: 500). Данный подход подчеркивает не только речевую, но и ментальную составляющую, связанную с особым типом мышления билингвальной личности, которая «получает доступ к достижениям общественного сознания обеих культур и способам их выражения двумя языковыми системами» (Бахтикереева, 2005: 5). В прагматико-коммуникативном измерении термин translingualism рассматривается многими исследователями как стратегия расширения коммуникативного потенциала, трактуя его как способ адаптации лингвистического репертуара к конкретным коммуникативным целям. Такая интерпретация основывается на представлении об отсутствии жёстких границ между языковыми системами в сознании билингва и соотносится с концепцией языкового репертуара как динамичного набора инструментов, применяемого в зависимости от коммуникативного контекста.

Отдельного внимания заслуживает дидактический аспект термина, хотя он упоминается реже прочих. В одном из определений translingualism отождествляется с педагогической стратегией, предполагающей интеграцию родного языка учащихся в процесс освоения иностранного языка, в отличие от стратегий, предполагающих использование только целевого языка. Это подчёркивает его прикладное значение в современных образовательных практиках, направленных на преодоление монолингвальной парадигмы обучения. Тем не менее, данный аспект остаётся периферийным в сравнении с культурологическими, литературоведческими и коммуникативными интерпретациями.

Перед многими авторами статей стояла задача разграничения translingualism и смежных терминов. В рамках дифференциального подходаtranslingualism часто позиционируется как следующая стадия билингвизма, что устанавливает иерархические отношения между понятиями и выводит его за рамки простого владения двумя языками в категорию комплексной языковой идентичности. Критический анализ дефиниций выявляет определенные противоречия в интерпретации термина. В частности, наблюдается терминологическая неопределенность: в некоторых определениях translingualism приравнивается к двуязычию или многоязычию, тогда как в других подчеркивается его концептуальная специфичность. Кроме того, различаются взгляды на степень владения языками: одни определения постулируют необходимость высокого уровня владения обоими языками (Даниева, 2023), другие не вводят таких ограничений.

Метафорический аппарат русскоязычных дефиниций термина translingualism характеризуется преобладанием образов, подчеркивающих процессуальную природу и динамику

данного феномена. Доминируют метафоры движения и пересечения границ: «переход», «проницаемость», «курсирование между языками». Значимой представляется метафора «открытия чужой страны», иллюстрирующая трансформационный потенциал явления, при котором освоение нового языка приводит к переосмыслению собственной лингвокультурной идентичности. Однако этот переход границ носит мягкий и плавный характер. Часто встречаются образы плавного, гармоничного движения («плавный синергетический переход», «перетекание культур»), акцентирующие естественность и органичность транслингвальных практик.

В русскоязычной научной традиции translingualism концептуализируется как многоуровневый феномен, интегрирующий лингводидактические стратегии, механизмы культурной адаптации и творческие практики межъязыкового взаимодействия. Роль данного термина определяется его потенциалом для переосмысления традиционных подходов к многоязычию и межкультурной коммуникации, позиционируясь как новый подход «в социолингвистике многоязычия и языковой контактологии» (Ривлина, 2017: 171). Сущностными характеристиками являются: взаимопроницаемость языков и культур при сохранении культурной идентичности; создание обогащенной лингвокультуры; интегрированный характер языкового репертуара билингва; расширение коммуникативного и творческого потенциала языковой личности. Термин в отечественном научном дискурсе демонстрирует выраженную культурологическую и литературоведческую ориентацию, что соответствует дисциплинарному распределению публикаций и особой значимости проблематики языковой идентичности в российской мультикультурной реальности.

Сопоставительный анализ

Комплексный анализ количественных и качественных данных позволяет провести системное сопоставление особенностей функционирования терминов translanguaging и translingualism в русскоязычном научном дискурсе и выявить их конвергентные и дивергентные характеристики. Сопоставление количественных параметров функционирования терминов демонстрирует существенные различия в их распространенности и дисциплинарной локализации в российском научном дискурсе. Термин translingualism обнаруживает значительно более высокую частотность по сравнению с translanguaging, что свидетельствует о его более глубокой интеграции в отечественную исследовательскую парадигму. Ключевым различием выступает дисциплинарная специализация: translanguaging преимущественно функционирует в контексте социолингвистики и лингводидактики, тогда как translingualism демонстрирует выраженную аффилиацию с литературоведением, что, в целом, поддерживает различение сфер функционирования в англоязычном научном дискурсе. Это различие отражается и в ассоциативном терминологическом поле: для translingualism характерны связи с литературоведческой терминологией («писатель-транслингв», «автор-транслингв», «транслингвальный художественный текст»), а для translanguaging – с педагогической и социолингвистической («трансъязычная педагогика», «трансъязычное пространство).

Несмотря на общую идею флюидности, взаимопроникновения и проницаемости присущую концептуальному полю обоих терминов, содержательный анализ дефиниций выявляет существенные различия в концептуализации исследуемых терминов. Translanguaging в русскоязычном научном дискурсе преимущественно интерпретируется как коммуникативная практика мультилингвов и педагогический подход, с акцентом на динамическом аспекте языкового взаимодействия. Translingualism, в первую очередь, осмысляется как культурологический феномен и литературное явление. В системе терминологических отношений translanguaging позиционируется как альтернатива традиционным понятиям билингвизма и кодового переключения, тогда как translingualism определяется как следующая ступень развития билингвизма. В целом, translingualism рассматривается как более фундаментальное понятие, лежащее в основе новой научной мысли, в то время как translanguaging является одним из аспектов новой парадигмы, проявляющемся в определенных социокультурных контекстах.

Обсуждение

Область транслингвальных исследований в русскоязычной научной традиции находится на стадии своего становления, что сопровождается довольно хаотичными процессами и отсутствием устоявшихся теоретических рамок. Тем не менее, в сравнении с англоязычным пониманием терминов можно выделить элементы формирования самостоятельного направления теоретических исследований, характеризующегося рядом уникальных особенностей и перспектив для дальнейшего развития. Эти процессы указывают на постепенное создание русскоязычной ветви транслингвальных исследований, отличающейся как концептуальными подходами, так и эмпирической базой.

Примечательной особенностью развития данного направления в отечественной филологии является высокая степень терминологической креативности исследователей. С одной стороны, это способствует более точному описанию изучаемых явлений и обогащению теоретического инструментария, с другой – отсутствие системной унификации понятийного аппарата приводит к терминологической непоследовательности, затрудняя интерпретацию научных результатов и формирование устойчивых научных школ. Тем не менее, наблюдаются продуктивные попытки таксономической структуризации исследуемых феноменов: разрабатываются классификации типов транслингвизма (полный и неполный), дифференцируются категории транслингвальных текстов («транслингвальный художественный текст», «транслингвальная поэзия»), предлагаются типологии транслингвальных субъектов («изолингвальный транслингв», «амбилингвальный транслингв»).

Важной чертой русскоязычных исследований является выраженная региональная специфика. Если в англоязычных работах акцент делается преимущественно на исследования транслингвальных практик в миграционных сообществах, то в русскоязычных статьях транслингвизм рассматривается в контексте локальных лингвокультурных процессов, связанных с народами России и постсоветского пространства. Например, начинает формироваться направление исследований, посвященных русско-казахскому транслингвизму, что отражает стремление интерпретировать данный феномен с учетом местных социолингвистических и культурных реалий. Такой подход вносит значительный вклад в углубление понимания транслингвальных процессов за пределами глобальных миграционных контекстов.

Третья характерная черта исследований русскоязычных авторов заключается в преобладании культурной рефлексии над лингвистическим анализом. Значительная часть работ с примерами из речи фокусируется на рассмотрении гибридных лингвокультурных практик как культурного феномена. Исследователи, начиная с анализа понятий транслингвизм и транслингв, нередко переходят к осмыслению более широких явлений транскультуральности и транкультурации, рассматривая их как взаимосвязанные и неделимые. Этот подход органично вписывается в русскоязычную научную традицию, где язык и культура рассматриваются как интегральные составляющие человеческой идентичности, что отображено, например, в определении и понимании термина носитель языка (Гич, Ловцевич, 2024).

Дальнейшая эволюция транслингвальных исследований в русскоязычном контексте может реализовываться по нескольким сценариям. Первый сценарий предполагает постепенную концептуальную конвергенцию и частичную интеграцию рассматриваемых терминов в рамках единого теоретического поля, что будет способствовать формированию консолидированной методологической базы. Второй сценарий базируется на сохранении дисциплинарной дифференциации при интенсификации междисциплинарного диалога, обеспечивающего взаимное обогащение аналитических подходов и исследовательских парадигм. Третий сценарий ориентирован на стандартизацию и систематизацию понятийно-категориального аппарата с четким разграничением объёма и содержания ключевых терминов, что создаст основу для формирования российской школы транслингвальных исследований с международным признанием.

Заключение

Проведенное исследование функционирования терминов translanguaging и translingualism в русскоязычном научном дискурсе демонстрирует динамичное формирование транслингвальной парадигмы в отечественной исследовательской традиции с выраженной терминологической и концептуальной спецификой. Термины translanguaging и translingualism демонстрируют разную степень интеграции, охват научных дисциплин и интерпретационные подходы, что определяет их уникальные траектории развития в отечественной парадигме. Translanguaging преимущественно осмысливается как динамическая коммуникативная и дидактическая практика, открывающая новые горизонты для реализации мультилингвального обучения и укрепления социолингвистического анализа. В то же время translingualism закрепляет свои позиции как ключевой концепт в литературоведческих и культурологических исследованиях, сосредоточенных на анализе взаимодействия языков и культур в текстах и практиках транслингвальных писателей.

Отличительной особенностью российской научной традиции, выявленной в ходе исследования, является акцент на сохранении культурной идентичности и изучении локальных языковых процессов в постсоветских реалиях. Это способствует адаптации англоязычных терминов к региональному контексту, а также созданию новых подходов, позволяющих исследовать уникальные особенности мультикультурного пространства России. Вместе с тем наблюдается необходимость терминологической унификации и систематизации дефиниций, что позволит устранить двусмысленность и обеспечить устойчивую теоретическую базу для дальнейших исследований.

Перспективы развития данного исследовательского направления видятся в нескольких взаимодополняющих векторах: стандартизации терминологического аппарата с четким разграничением содержания ключевых понятий; интенсификации междисциплинарного диалога, обеспечивающего методологическое взаимообогащение; углублении эмпирических исследований транслингвальных феноменов в российском контексте с последующей интеграцией полученных результатов в международный научный дискурс. Реализация этих направлений будет способствовать формированию самостоятельной российской школы транслингвальных исследований, обладающей теоретической обоснованностью и практической ценностью для осмысления сложных процессов языкового и культурного взаимодействия в современном мире.